Соловьёв ТВ

Сергей КАРАГАНОВ: «МЫ ДАЕМ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОГНОЗ»

Прошли выборы. Но политика-то не закончилась. Политика, по-моему, сейчас у нас в стране — это такая гигантская индустрия. Разные люди в нее вовлечены. Кто-то мелькает на экране, кто-то за них думает, кто-то им пишет речи, кто-то советует. Сергей Александрович Караганов — ученый, экономист, политолог, председатель совета по вешней и оборонной политике. Человек, знающий очень много и о многих.

— Сергей Александрович, я тут почитал про вас. Много интересного пишут. Например, вы — чемпион мира по несостоявшимся назначениям. Что это значит?

— Я коллекционирую слухи о своих назначениях на тот или иной пост. Но правда состоит в том, что я всегда отказывался, а когда предложат, снова откажусь. Потому что я выбрал себе свою собственную судьбу. Это судьба частного лица и человека, не участвующего официально в политике. Я не хочу быть чиновником.

— Это понятно. К тому же мало платят?

— Во-первых, мало платят, а во-вторых, больше всего в жизни я ценю свободу.

— То есть вы сами выбираете, кого консультировать?

— Да. Хотя, конечно, это не полная свобода. Поскольку консультировать все-таки надо и власть. Или хотя бы оппозицию. Для этого нужно иметь как минимум власть или оппозицию. Бывает случай, когда нет ни того, ни другого. Как, например, в прошлом году. Ни власти серьезной, ни оппозиции существенной.

— В одном из интервью вы сказали, что идея объединения Лужкова и Примакова принадлежит вам.

— В 1998 году совет по внешней и оборонной политике, организация частная и состоящая из 100-120 видных представителей нашего общества, создал группу по политической стабильности, увидев, что страна начинает разваливаться из-за деградации власти. Главная цель — остановить деградацию, сменить режим… То есть выработка рекомендаций.

Это очень долгий был процесс. И мы выпустили доклад в начале 1999 года. Открытый доклад, он везде публиковался, в нем давался анализ последствий деградации. Одной из рекомендаций было создание союза Примакова и Лужкова, как единственного инструмента, который может привести к легитимной замене сложившегося тогда режима.

— А вы близки к Евгению Максимовичу?

— Я его знаю двадцать пять — двадцать семь лет. Не могу сказать, что близок к нему, но мы с ним в хороших отношениях, я очень его люблю и уважаю.

— Евгений Максимович читал этот доклад?

Нет. Более того, когда этот доклад было обнародован, Евгений Максимович отмежевался от доклада, поскольку в нем содержался призыв к скорейшей добровольной отставке Бориса Николаевича, а Примаков-то был премьер-министром.

— Вы были в Карачаево-Черкесии, когда там выдвигали в депутаты Березовского. Как было написано во многих источниках, вы поехали туда бороться против Березовского. И у вас не получилось…

— Я не знаю, что у меня не получилось…

— Березовский стал депутатом.

— Да. Но как это произошло, мы не знаем. Я знаю, что он был шибко непопулярен там.

— То есть это ловкость рук и никакого мошенства?

— Не знаю, туда поехало большое количество людей. И Доренко, и Никита Михалков… агитировать за Березовского. Может, это помогло, не знаю.

— Вот вы приехали в Карачаево-Черкесию, и сказали: здравствуйте, карачаевцы, здравствуйте, черкесы, не голосуйте за Березовского?

— Я выступал перед общественностью, перед большими группами людей, это записывалось, потом транслировалось по телевидению.

— Но результат выборов для ОВР, для объединения «Отечество — Вся Россия» плачевный.

— Если судить не по количеству голосов, а по идейным критериям, то результаты можно назвать очень хорошими. То, что говорит сейчас Путин — это просвещенный и модернизированный примаковский вариант. В этом смысле программа, которую мы придумывали, осуществляется. Во всяком случае, на словах. А если еще будет осуществляться и на деле, то тогда это означает полную и ослепительную победу. А если учитывать, что Евгений Максимович не очень рвался в президенты, то я думаю, что задача выполнена.

— Получается забавная ситуация: главное — написать хороший доклад в определенный исторический момент, а потом смотреть, кто ему следует, считать их своими политическими учениками и говорить, как о победе.

— У всех советников есть такой… вариант толкования, скажем так. В некоторых случаях можно действительно повлиять на события. Что произошло здесь, я не знаю. Мне казалось, что мы кое-что и смогли. Оказали кое-какое влияние. Но главным образом, в результате мы поняли, куда хочет идти общество.

— Общество не хочет идти на сытые пастбища?

— Хочет. Оно хочет там порядка, но одновременно сохранения каких-то элементарных свобод. Оно хочет наконец экономического роста, борьбы с коррупцией, хотя бы на самом верху.

— Возникает следующая схема. Вполне конкретные заказчики платят свои деньги за выполнение работ, надеясь на результат. Результат будет или не будет — неизвестно. Но политолог всегда может трактовать события таким образом, что этому заказчику не очень хорошо, но зато страна счастлива.

— Это, видимо, один из профессиональных секретов. Но Совет по внешней и оборонной политике никогда ни у кого деньги под заказ не берет.

— А на что живет?

— На то, что нам жертвуют. Это не очень большие деньги, и огромное количество умных людей работает бесплатно.

— А вы могли бы их назвать?

— Весь цвет российской политологии, люди бизнеса, очень многие крупнейшие руководители СМИ. Сейчас мы выпускаем книгу, которая называется «Стратегия для России. Повестка дня для президента — 2000». Это программы для президента.

— Значит, не хотите быть чиновником, а сами создаете параллельную структуру власти, влияя на власть и…

— Это общественная организация, одна из очень немногих организаций гражданского общества России. Которая содействует тому, чтобы общество влияло на власть. Я считаю, что наш совет самый влиятельный из них и, может быть, самый эффективный.

— Но народ-то тут причем?

— Во-первых, мы представляем в том числе и самих себя. Во-вторых, члены совета представляют определенные идеи. Там нет крайне правых или крайне левых. Условно говоря, Ира Хакамада есть, а вот уже правее — вряд ли.

— Валерии Ильиничны Новодворской нет.

— Условно говоря, нет. Это не точный, но интеллектуальный слепок общества.

— Я беседовал и с Ирой Хакамадой, и с многими названными вами политиками. Они не упоминали об этом совете. То есть вы все заговорщики, что ли? Вы профессор Мориарти?.. Вы так аккуратно всю страну сейчас…

— Нет. Абсолютно. Когда государство разваливалось, мы пытались его подпереть. А сейчас будет новый этап работы, когда государство, может быть, начнет становиться более сильным.

— Когда был премьером Примаков, вы его подпирали. Написали определенный доклад. Сейчас Путин стал президентом, и выясняется, что ваша концепция так же подпитывает и его.

— Посмотрим. Мы даем ему и идеи по внешней политике, довольно новые, которых ему, осмелюсь сказать, государственные структуры не дали. То же самое и по внутренней политике. Проблема в том, что Путин пришел в страну, в которой нет гражданского общества, слаб парламент, нет оппозиции. В которой деморализована элита и в значительной степени деморализовано население. Он имеет намного больше свободы действий, чем имели Горбачев и Ельцин. И ситуация будет затягивать его в жестко авторитарный режим, в деградацию. И его задача сейчас не только усиливать исполнительную власть, что действительно необходимо, но и сохранять демократические основы.

— Есть хоть один проект, про который вы могли бы сказать: да, он осуществился, мы в нем участвовали?

— Можно взять два, три или четыре документа совета, которые потом воплотились, через год-два, во внешней политике России до запятой.

— Получается, вам нравится работать в тени?

Да. Оказывать интеллектуальное воздействие. Мне не нужна прямая власть. Мне хорошо и так.

— Березовского вы ненавидите?

— Нет. Более того, он настолько блистательный человек, что мне иногда и нравится. Он просто… лихой. Мне он был совершенно неприемлем, когда, по всем имевшимся косвенным данным, он и группа людей приватизировали власть в стране. В разваливающемся государстве. В тот момент, когда Борис Абрамович перестанет быть членом Семьи, у меня к нему претензий не будет.

— Сергей Александрович, а где разница между блефом и действительно влиятельными политическими консультантами?

— Только внутри каждого человека. Хочет он просто «бабки срубить», или хочет блага для Отечества. К сожалению, в нашей прошлой политике приходилось и блеф использовать. Самый гениальный политик нашего времени Борис Абрамович Березовский на этом всю свою карьеру построил.

— Многие люди, не относящиеся к ОПН, говорили, что эффективность вложений не очень высока, и количество сбывшихся прогнозов низкое.

— Это неправда. По политическим прогнозам у нас фактически не было ошибок. Но это уже, может быть, у меня дар предвидения, а не дар анализа.

— Путина вы давно предсказали?

— Я помню анализ, который опубликовал в 1991 году. Там было написано: рано или поздно к власти придет интересная группа людей из силовых структур, которые будут бороться с преступностью, которая захлестнет страну. Вынуждены будут гасить конфликты. Какова будет их идеология — это наиболее интересный вопрос. Тогда, напомню, был 1991 год, тогда эти люди были в загоне, считалось — КГБшники, менты. И к ним было очень плохое отношение в обществе.

— В структуры власти по-прежнему не хочется идти?

— Думаю, теперь уже никогда не захочется.

— На прощание краткий прогноз для России.

— Краткосрочный очень неблагоприятный. Да, любая власть в России лучше, чем та, которая была. А дальше все будет зависеть от президента. Это и хорошо, и плохо. Ответственность, которая на него свалилась, чудовищная, больше, чем была на Ельцине.

Вернуться в раздел



Реклама

Календарь
  • Понедельник
  • Вторник
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
  • Среда
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
  • Четверг
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
    23:20
    «Поединок». Телеканал «Россия 1»
  • Пятница
  • Суббота
  • Воскресенье
    23:30
    «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым». Телеканал «Россия 1»
Проведение мероприятий