Рассказывает мама
Лето 1963 года было необычайно жарким. Горели торфяники. Москву затянуло едким дымом. Все ждали, что осень принесет облегчение. Но жара не спала ни в сентябре, ни в октябре. Поэтому вечером 19 октября в легком свободном платье я не шла, а бежала в роддом. Муж едва поспевал за мной. Измучила жара, да и беременность явно затянулась: вместо отпущенных богом 9 месяцев, честно вынашивала все десять. Ну а теперь, по всем признакам, пора!
2-ой роддом на Кастанаевской улице старый и уютный. Именно в нем родились почти все дети, которые жили на Филях и окрестностях.
Мой сын не стал исключением. Он родился 20 октября 1963 года, днем я была первой в палате, которая постепенно заполнялась роженицами.
Никогда не забуду своих ощущений: большая светлая палата, настежь распахнутое окно и 1-ый концерт Чайковского, который звучит из репродуктора. Чувство покоя и гордости. Все страхи позади. У меня родился сын. Здоровый и сильный мальчик. И это счастье. После жарких семейных баталий было решено назвать мальчика Володей. Итак, Владимир Рудольфович Соловьев.
Трудовые материнские будни не заставили себя ждать. Мальчик рос требовательным и громким. И очень не любил спать по ночам. Иногда мне кажется, что хронический «недосып» до сих пор преследует моего сына.
С Володиным отцом, Рудольфом Наумовичем Соловьевым, мы познакомились в педагогическом институте им. Ленина. Он уже успел отслужить в армии и поучаствовать в венгерских событиях. А я успела окончить десять классов и выскочить замуж.
Жили мы с моими родителями. И Володин дедушка, Соломон Львович Шапиро, и бабушка, Полина Петровна, работая на режимном предприятии (заводе имени Хруничева), уделяли Володе много заботы и внимания. Он многим обязан им, особенно любовью к книгам и труду.
Затем все было как у людей: ясли, детский сад с первой воспитательницей Тамарой Дмитриевной, все положенные детские болезни. Особая любовь к солдатикам, всевозможным стрелялкам, а позднее к книгам. Когда болел, спасали книги и пластинки с записями детских сказок, рассказов и опер.
1-ый класс Володя отучился в 72-ой школе, которая была рядом с домом. Но мне хотелось, чтобы сын знал английский. На Кутузовском проспекте была элитная 27-ая спец. школа, где учились дети и внуки членов ЦК КПСС, дипломатов и прочих особо выдающихся личностей.
Поскольку я работала в музее-панораме «Бородинская битва» рядовым научным сотрудником, я надеялась только на чудо. И чудо произошло. Директор школы допустила Володю до экзаменов. Он успешно их сдал и со 2-го до выпускного класса проучился в этой школе.
Учился Володя абсолютно самостоятельно. Отличником не был, но двоечником тоже. Просто были предметы, которые любил и не любил. Обожал литературу и историю. Уже тогда мог часами спорить, отстаивая свою точку зрения. Никогда не имел «приблизительных» знаний. Если заинтересовался личностью Наполеона или Павла 1, то прочитал и знал о них столько, что впору было писать диссертацию.
Где-то в девятом классе пришло понимание того, что в жизни надо уметь постоять за себя не только в переносном, но и в прямом смысле этого слова. И тогда начался период увлечения карате, а скорее Востоком. Его философией, этикой, обычаями. Мне было приятно смотреть, как исчезала подростковая угловатость, появлялась особая пластика.
Приближался выпускной вечер. Целых два года репетиторы делали свое дело, превращая гуманитарного мальчика в «технаря». Выбрали для поступления самый тяжелый ВУЗ — МИФИ. Слава Богу, туда не взяли. По анкете. Мама с ее недвусмысленным отчеством подвела. Зато в Московский институт стали и сплавов взяли по эксперименту: пришлось сдавать только два экзамена. Институт закончил с красным дипломом. Было приятно, когда преподаватель английского языка звонила и благодарила за сына.
Школьные и студенческие друзья Володи любили наш дом. Приходили к нам часто, играли на гитаре, спорили, пели. У меня была одна забота — как накормить ребят. Не пили никогда. Эта страшная чаша меня миновала.
Совсем не хочу создавать какой-то идеальный образ сына. Я просто говорю правду. Так случилось, что трудный подростковый возраст, нелегкие жизненные ситуации мы прошли не раня друг друга. И всегда вместе.
Уже родились Полина и Саша, когда пришло решение учиться дальше. Поступить в аспирантуру института мировой экономики и международных отношений было совсем не легче, чем в элитную школу. Однако, без связей и знакомств, поступил. Защитил там диссертацию и получил звание кандидата экономических наук. Учеба в аспирантуре денег не давала, а семью нужно было кормить, поэтому многие специальности были освоены и изучены: Володя работал дворником у Дворца Горбунова (подъем в 6 утра для радиопередачи «Соловьиные трели» не подвиг, а привычка), научился класть кирпич (строил гаражи), шить майки и шапочки. Преподавал в школе, где учился: физику, математику, астрономию. И всегда тяга к искусству. В школе с ребятами ставил Шекспира («Макбет»). Я была на спектакле. Это было интересно.
Стихи не писал никогда. Рассказы писал. Я была первым читателем и всегда старалась быть безжалостным критиком. Но рассказы были чудесными. Володя не знает, что я храню их до сих пор.
В 1990 году Володя уехал в Америку, в штат Алабама, преподавать экономику в университете. Мы не виделись, только созванивались. Это был трудный и счастливый год для Володи. Была работа, новые друзья, активное участие в политической жизни Америки. В 1991 году родилась Катюша.
Перемены в нашей стране, новые надежды, мечты, желание заняться делом. Вместе с друзьями — единомышленниками Володя, вернувшись в Россию, начинает заниматься бизнесом. Это было время больших усилий и колоссальной ответственности за дело, за людей, которые поверили в тебя.
Лето 1997 года мы с детьми проводили в Паланге. Я позвонила Володе и он мне сказал: «Знаешь, я сейчас на радиостанции „Серебряный Дождь“. Кто-то заболел и мне предложили провести программу»…
Уже восемь лет подряд я просыпаюсь под «Соловьиные трели», вслушиваясь в интонацию (как сегодня настроение), в голос (не болен ли), узнаю что-то, что в суете дня не успел сказать. «Серебряный дождь» стал частью и моей жизни. Я люблю Володины передачи. Они разные, как наши дни, как наша жизнь. Только скучными не бывают никогда…
Я совсем не помню тот момент, когда впервые увидела Володю в телевизионной программе. Работу на телевидении в качестве ведущего он начал в двух программах — «Процесс» на ОРТ и «Страсти по Соловьеву» на ТНТ.
Это было время острых дискуссий и непримиримых споров. Но это был и период профессионального роста, накопления опыта, осознания собственных возможностей.
 |
На ТВ-6 у Володи были две авторские программы — «Завтрак с Соловьевым» и «Соловьиная ночь» Программы разные, но очень точно характеризующие суть Володи, его стиль. Ему всегда тесно в рамках какого-то одного образа, одного жанра. Он должен стремиться к чему-то новому, пробовать, экспериментировать.
Мне нравились Володины программы на ТВС: «Смотрите, кто пришел» и «Поединок».
Работа на НТВ другой и не менее сложный этап жизни. На мой вопрос: «Как дела, сынок?» обычно следует ответ: «Все нормально. Пашу». Дети видят теперь папу чаще по телевизору, чем дома. Поэтому младший сын Даня заявил своей сестренке Соне: «Мой папа, который в телевизоре, а твой — дома».
Две программы: «К барьеру!» и «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым» требуют, естественно, колоссального напряжения. Но во взрослой мужской жизни иначе не бывает.
5 апреля 2005 г.
И. Соловьева
